Бруклинский филармонический оркестр — для Нью-Йорка довольно солидное, почти престижное учреждение. Не такое «официально-парадное», как манхэттенские музыкальные институты, но именно в этом и заключалось его особое очарование. В то время, когда часть академической сцены продолжала вести себя так, будто на дворе все еще 1954 год и главная угроза цивилизации — неправильно завязанный галстук-бабочка в концертном зале, Бруклин уже жил совсем другой жизнью. Здесь бок о бок существовали джаз, телевизионные шоу, этнические фестивали, уличная культура и симфоническая музыка.
И Бруклинский филармонический оркестр довольно органично выполнял роль своего рода моста между академической музыкой, массовой культурой и городской шоу-индустрией, особенно во второй половине XX века. Но прежде чем вы узнаете на brooklynski.info все подробности этой деятельности, стоит понять главное: деятельность Бруклинского филармонического оркестра заметно отличалась от манхэттенской модели.
Как создавался Бруклинский оркестр
Бруклинский филармонический оркестр появился ещё в середине XIX века — в 1857 году, когда Бруклин формально даже не входил в состав Нью-Йорка. В то время Бруклин вообще был отдельным крупным городом. Со своими культурными амбициями, театрами и музыкальными сообществами.
На этом фоне создание филармонического общества казалось почти неизбежным. Местная элита стремилась доказать, что жизнь «по ту сторону Ист-Ривер» не ограничивается портами, складами и фабричным дымом. Основателями организации стали состоятельные бруклинские предприниматели, меценаты и музыканты, которые ориентировались на европейскую модель филармонических сообществ.
Сначала коллектив буквально собирался где придется: первые концерты проходили в Brooklyn Athenaeum на Атлантик-авеню, а также в больших залах и церковных помещениях, ведь собственной инфраструктуры тогда еще не существовало. Но амбиции требовали масштаба. Именно Бруклинское филармоническое общество стало одним из инициаторов строительства грандиозного сооружения.
Так в 1861 году появилась знаменитая Brooklyn Academy of Music на Монтегю-стрит, куда оркестр триумфально переехал, став одним из центров новой музыкальной жизни на долгие десятилетия. Репертуар в те годы старались держать академическим и довольно «серьезным»: Бетховен, Моцарт, Мендельсон, хотя оркестр под руководством Теодора Томаса уже тогда рисковал и знакомил публику с новейшей европейской музыкой Листа, Вагнера и Брамса.
В первые десятилетия филармония работала по модели, типичной для американских культурных учреждений XIX века. Часть средств поступала от частных доноров и местных бизнесменов, часть — от продажи билетов и членских взносов.
Эпоха экспериментов: от классики до авангарда
Если первые десятилетия существования Бруклинского филармонического оркестра были скорее борьбой за статус и выживание, то в XX веке филармония постепенно превратилась в площадку для довольно амбициозных музыкальных экспериментов. Особенно заметно это стало в периоды, когда коллектив возглавляли дирижёры, которым было явно тесно в рамках традиционной академической модели.
Одной из ключевых фигур стал Лукас Фосс, возглавивший филармонию в начале 1970-х годов. Фосс вообще имел репутацию человека, способного одинаково комфортно чувствовать себя и в мире классического репертуара, и среди авангардных музыкальных экспериментов. Для Бруклина это оказалось почти идеальным совпадением. Именно под его руководством Brooklyn Philharmonic начала активно смешивать традиционные симфонические программы с современной музыкой, джазом и нестандартными сценическими форматами.
Часть консервативной публики, конечно, периодически испытывала культурный шок — но Бруклин никогда особо не славился любовью к музыкальной стерильности. Не менее важным для филармонии стал и период руководства Денниса Рассела Дэвиса, который пришёл в 1991 году.
Дэвис был одним из тех дирижеров, которые прекрасно чувствовали новую американскую музыку и не боялись работать с современными композиторами. Под его руководством Brooklyn Philharmonic ещё сильнее отошла от образа «музея симфонизма» и стала напоминать живую лабораторию городской культуры.
В репертуаре регулярно появлялись произведения современных авторов и минималистов, которых в более консервативных филармониях в то время могли воспринимать примерно так же тепло, как налоговую проверку. И в этом заключался некий бруклинский парадокс: чем решительнее Brooklyn Philharmonic разрушала академический снобизм, тем заметнее становилось ее реальное влияние на музыкальную жизнь мегаполиса.
Как оркестр создавал бренд Бруклина
Музыкальное заведение с такой историей просто не могло — и, пожалуй, не имело морального права — не оказывать влияния на бруклинский шоу-бизнес. Особенно в районе, где музыка давно существовала не только в концертных залах, но и в барах, театрах, телестудиях, на улицах и в чьем-то гараже, переоборудованном под «временную творческую платформу» еще до того, как это стало модной формулировкой в грантовых заявках.
Именно Brooklyn Philharmonic стала одним из тех культурных механизмов, которые постепенно стирали грань между академической сценой и городской индустрией развлечений. И если манхэттенские музыкальные институты долго пытались сохранять дистанцию между филармонией и массовой культурой, то Бруклин значительно раньше понял простую вещь: человек может днем слушать Малера, а вечером — джаз в клубе, и мир от этого, как оказалось, не перевернется.
Филармония активно сотрудничала с театральными площадками, фестивалями, телевизионными проектами и городскими культурными мероприятиями. Ее музыканты участвовали в записи концертных программ, саундтреков и бродвейских постановок, а сама организация постепенно начала работать не только как «серьезное музыкальное учреждение», но и как часть большого развлекательного механизма Нью-Йорка. Для второй половины XX века это было довольно нетипично. Академический мир тогда еще часто смотрел на шоу-бизнес примерно так, как преподаватель консерватории смотрит на студента с электрогитарой.
Фактически Brooklyn Philharmonic помогла сформировать тот культурный образ Бруклина, который сегодня продвигается по миру почти так же активно, как нью-йоркская пицца или сериалы о местных детективах. Район творческих экспериментов, независимой музыки, необычных арт-пространств и людей, которые способны час спорить о виниловых пластинках, — это тоже отчасти следствие той атмосферы, десятилетиями поддерживавшей подобные институты. И Бруклинская филармония здесь явно не была статистом.
Очевидное и невероятное: финал Brooklyn Philharmonic
Но как бы ни было, несмотря на все заслуги и авторитет, в 2013 году Brooklyn Philharmonic фактически прекратила свою деятельность. Причин хватало: глубокий финансовый кризис, стремительное сокращение меценатской поддержки, жесткая конкуренция за гранты и постоянная борьба культурных институтов за выживание в слишком дорогом Нью-Йорке. Ирония в том, что мегаполис, который умеет блестяще продавать миру свою культурность, далеко не всегда готов финансово ее поддерживать.
Оркестр официально так и не объявил о банкротстве, а просто тихо ушел со сцены, оставив после себя пустой офис и закрытый сайт. Сегодня Brooklyn Philharmonic осталась яркой частью городской легенды. И, судя по всему, культурному пространству современного Нью-Йорка ее смелого голоса действительно не хватает.
Источники: